За последний год были внесены изменения в законодательство, регулирующее заключение госконтрактов, чтобы обеспечить приоритет отечественного ПО. С нового года заработал Единый реестр российского ПО, из которого теперь можно выбирать решения для госзаказа. На конец февраля в реестре были зафиксированы 87 программных продуктов (в том числе от разработчиков «Барс груп», «Прогноз», 1С, «Альт Линукс», Dr.Web и пр.), представляющих операционные системы, cистемы управления базами данных, средства виртуализации, поисковые системы, средства обеспечения информационной безопасности.В 2016 году на финансирование российского программного обеспечения (ПО) выделены 5 млрд руб. — как один из пунктов «Плана действий» правительства, направленных на обеспечение стабильного социально-экономического развития страны. В соответствии с ним Минкомсвязь должно выбрать не менее восьми проектов российского софта, которые будут продвигаться в том числе на зарубежных рынках и заработают в 2017 году $30 млн (а затем $40 млн в 2018-м). На внутреннем же рынке госсектор должен за их счет сэкономить 2 млрд руб. в 2017 году (3 млрд руб. в 2018-м).
 
Новые правила распространятся на новые проекты, которые, вероятно, будут относиться к работам будущего года.
 
Пока же рынок ведет себя противоречиво. Крупнейшие заказчики IT, включая госкорпорации, продолжают закупать зарубежное ПО. В течение прошлого года лицензии Microsoft приобретали Россельхозбанк (872,5 млн руб.), ВТБ (1,3 млрд руб.), «Башнефть» (634 млн руб.), «РусГидро» (600 млн руб.), «Роснефть» (344 млн руб.). В декабре ВТБ провел закупку для проекта виртуализации на сумму 1,43 млрд руб. (включая серверы Huawei, коммутаторы Brocade и Cisco, тонкие клиенты Dell и ПО VMware). В начале года департамент информационных технологий Москвы выбирал поставщика продуктов Oracle за 310 млн руб.
 
Параллельно «Роснефть» уже начинает внедрение PostgreSQL. Холдинг «Вертолеты России» планирует перевести до 50% инфраструктурных компонентов и бизнес-приложений на Linux. «Почта России» объявляет конкурс на разработку и внедрение системы управления закупками на базе Linux и Postgres.
 
На момент старта импортозамещающей политики доля импорта в российской IT-отрасли оценивалась в 70–90%, в зависимости от типа софта. Неплохие позиции отечественных разработчиков отмечались в сегменте информационной безопасности, технологий виртуализации или систем управления предприятием. А показатель явно больше 90% просматривался в сегменте инфраструктурного или офисного ПО. Однако быстро и полностью отказаться от западных решений вряд ли получится.
 
Условно считается, что за несколько лет можно заместить от 30 до 50% российского импорта IT-продукции. Однако сегодня к этому пока нет ни инфраструктурной, ни кадровой готовности. При этом одно из ключевых опасений в контексте импортозамещения — риск навязывания решений неадекватного качества. «Господдержка таит ряд опасностей — например, появление продуктов-однодневок, — поясняет Сергей Корнеев. — Отсутствие коммерческого потока создает тихие заводи, где вырастает плесень. Фактор импортозамещения не должен приводить к изоляции и протекционизму, а работать как некий коэффициент, слегка облегчающий конкуренцию отечественного решения в родной стране. Если раньше в тендерах такое решение было третьим или четвертым, то теперь будет первым или вторым. Но никак нельзя допустить ситуацию, при которой продукт, не входивший и в первую десятку, будет побеждать в конкурсе».
 
Конкурентоспособность определяется не только самой технологией, но и гибкими возможностями ее интеграции и хорошим сервисом.
 
Отечественное ПО и оборудование будет востребованным, если при способности решать насущные задачи бизнеса станет привлекательнее зарубежного по соотношению цена/качество. Реальные результаты импортозамещения в итоге должны обеспечить не госполитика и гарантированный госзаказ, а функциональные и, главное, работающие, а не имитирующие работу решения.